А я, польщенный, чувствовал себя неловко.
Бросив прощальный взгляд на Чанго, мы отправились в обратный путь.
Народ ушел на сенокос. Пошли и мы туда. До вечера то возили копны, то сгребали сено.
Несколько стогов уже высились, как курганы. Поверх них лежали связанные на макушке молодые березки, — чтобы ветер не сбил сено.
После ужина бабы, девки и мы с матерью ушли ломать веники. Ломали торопливо и молча. Веники клали, не связывая, в огромный мешок, который нынче же надо будет отправить домой. Домой поеду я, Степка и жена Орефия.
Навалив огромный воз мешков с вениками, связки цепельников, грабельников, больших и малых вил, мы запрягли двух лошадей и тронулись рысью, прислушиваясь — нет ли погони.
В селе мы развезли мешки по домам. Свалил и я свой мешок и пачку цепельников.
Дома мои братья спали. Захар, который и печь топил, и корову доил, спал с Васькой и Николькой перед избой. Сестренка в избе. Я отнес все в мазанку и тоже лег спать.
В мазанке приятно запахло дубовым и березовым листом.