Мы пошли с Костей туда, где шел обыск. Только что отъехал Василий Госпомил. У него ничего не нашли.
— Подъезжай! — крикнул стражник.
Следующий — Григорий Стручков, по–уличному, Грига, мужик неопределенных лет. Он не имел на лице ни малейшего намека на усы или бороду. Про Григу и жену его Фросинью нехорошее говорили. Особенно про их детей. Будто один из ребят похож на такого‑то мужика, другой — на другого, только ни одного нет похожего на Григу. Фросинья — баба веселая, сплетничать сама любила и аккуратно, почти каждый год, к великому ужасу мужа, рожала детей.
— Есть рожь? — спросил Григу стражник.
— Истинный бог, ни зерна.
Стражник засунул руку в розвязь, пощупал в одном месте, в другом.
— Ну‑ка, слезь!
Грига слез, а Фросинья осталась сидеть. Она сидела молча и равнодушно, будто искали не у них, а у других.
— И ты, баба, слезь. Может, под тобой мешок, — сказал стражник.
— Залезь да пощупай! — огрызнулась она.