— Знаем, знаем, как вы все на бога. Есть или нет?
— А ты гляди! — крикнула мать, и голос у нее задрожал.
Подошел Косорукий, посмотрел на отца.
— Кто это? Нужда? Нет, у такого не будет. Это набожный, не вор, как другие. Проезжай.
Отец что‑то пробормотал, уселся. И мы с матерью сели, Князь–мерин тронул. Внизу о траву и дорогу шелестела провалившаяся солома. Я локтем толкнул мать. Она взяла у отца палку и сунула мерину под хвост. Мерин взял рысью.
Было прохладно и почти темно. Показались очертания мельниц, ветел, церкви, изб. А вот и переулок.
Отец хотел поставить телегу перед избой, но мать дернула вожжой влево. Мы остановились позади двора.
Начали снимать с телеги поклажу. Отец подошел к бочонку, рванул его и в недоумении остановился.
— Мать, — крикнул он, — зачем же мы воду назад привезли?
— А ты снимай, кислятина. «Воду», «воду»! Какая там вода? Сунь‑ка руку.