— Боишься? Самый храбрый из всех?
— Ладно, — перебил он, — согласен! А долго вы?
— Скажем. До тех пор жди, пока я не приду.
— Начинать когда?
— Потихонечку, и сейчас. Пройдетесь до церкви, а оттоль назад. И дуйте вон у той мазанки. Чтобы пляска была и песни, шум… Вроде пьяные…
— Дунем, все равно нехорошо.
Уже за полночь. Почти все спят, а гармонь, песни и отчаянная пляска не только не стихают, но все сильнее и сильнее. Будто взбесились ребята с девками. Из соседних мазанок в одних исподних выходят люди, ругаются, мужики чуть колья не берут, а хоровод — как с ума сошел. Несколько раз подъезжал конный стражник, разгонял хоровод, но ребята на него кричали. Кто‑то запустил камнем, попал в лошадь. Стражник совсем рассвирепел, бросился за ребятами, размахивая нагайкой. Поднялся крик, ругань, девки визжали.
А в это время Лазарь взламывал в амбаре доски пола. Мы с Авдоней подкапывали дыру от канавы.
Руки горели, с лица пот стекал, но мы работали быстрее, чем на пожаре.
— Тятя, скоро? — нагнулся Авдоня.