Я тихонько отозвал Павлушку за угол избы.
— Пойдем?
— Ага! — быстро согласился он.
— Погоди, лепешку возьму.
— Забежим лучше к нам, я две стащу. У нас сдобнее ваших.
Ничего не сказав матери, мы побежали к Павлушке. Улицей и переулком мчались подводы. У Павлушки нет дома никого. Отец его, не в пример нашему, уехал в имение. Павлушка взял лепешки, и мы побежали на гумно. Оттуда, с луга, нам все видно. Ехали подводы дружнее, чем на сенокос. Впереди десятка полтора верховых. У них колья, вилы, палки. Многие, как и мы, бежали. Нас догнали Авдоня и Костя Жила. Костя на бегу сообщил, что отец его лежит в сенях, стонет. Вынул из кармана коробку спичек, потряс ею. Мы догадались, что это значит. У Авдони ножик, сделанный из косы. Крепко сжав его, он наотмашь пырнул воздух. Вдруг мы услышали:
— Гони, гони–и!
Остановились, не понимая, в чем дело. Лишь когда трое верховых отделились и помчались полем на бугор, догадались. Там, по направлению к имению, мчался один верховой.
— Это Николай Гагарин, — сразу узнал Костя. — Упредить хочет.
Заметив погоню, сын Гагары ударил лошадь.