От его слов я опьянел. Сразу все — и хлеб, и лошадь в сбруе, и телега!
— Давай, братка, давай… Павлушка! — крикнул я своему товарищу, который был у костра.
Он прибежал, и мы с мешками протиснулись в амбар. Меня взяла оторопь. Такого огромного амбара и столько ржи я еще в жизни не видел. В амбаре много людей, но всем просторно. Только в дверях тесно. Быстро мы насыпали два мешка и еле доволокли до двери. Мишка сначала отнес один, потом второй. Он еще принес четыре мешка, и теперь мы втроем, задыхаясь, насыпали сухую, чуть пахнущую полынью, рожь.
Какой он, Мишка, сильный! Один донес мешок, а в нем меры четыре ржи.
На телеге у нас теперь пять мешков. Один пока порожний. Мишка схватил его и побежал в другой амбар. Скоро вернулся оттуда, бросил его и, тяжело дыша, проговорил:
— Пшено!
— Хватит, братка, давай домой, — испугался я.
Солнце совсем у края земли. Староста дал приказ трогаться. Уселись и мы на свою подводу. Телега на железном ходу, лошадь сильная, сбруя крепкая.
— Ничего нам за это не будет? — спросил я брата.
— Все равно. Время такое. Ждали милости от царя, а он, сволочь, и Думу разогнал.