— Нечего глядеть. Именье вон горит, — устало сказал я.
Кроме Захара и Фильки, никто не вышел на улицу.
…Утром, чуть свет, прибежала Мавра. Бледная, губы трясутся.
— Ку–умушка, — запела она, — слыхала аль нет? Агашка‑то, дура, ведь повесилась!
20
Мы свободно пасем на барских лугах. Скот вволю ест свежую отаву, пьет в чистом, зеркальном пруду родниковую воду.
Имение — рукой подать. Там — никого.
Дни ясные, солнечные. Свежий ветер. Запахи земли, трав и жнивья. В синем небе, таком же глубоком, как и его отражение в пруду, плавают белые прядева паутин. Они тянутся, как хвосты игрушечных змеев. Иногда, колеблясь, опускаются на жнивье, па траву, на коровьи рога.
Время от времени раздаются голоса журавлей или гусей. Иногда косяки пролетают совсем низко.
Спокойно и хорошо в полях. Радостны и пожелтевшие листья в лесу, и яркопунцовые яблони в саду, и бордовый дуб, и березка с золотистым руном.