— Уж знаю. Теперь я, дядя Харитон, кое‑что знаю. Только вы совсем‑то не покидайте нас, — сказал я сквозь слезы.
— Нет, — твердо проговорил он, — нет, мы егце придем. А пока, Петя… — и он протянул мне руку.
— Пока, дядя Харнтон… Пока, дядя Миша. Вернетесь, тогда мы им…
— Тогда‑то уж!.. — и, не договорив, Харитон сжал кулак, кому‑то погрозил.
Они свернули на широкую межу, скрылись в тумане. Ушли… А я остался один.
Все стоял и все смотрел им вслед. И хотя уже не видел их, но знал, они — вот совсем тут, близко.
Ушли — и стало тихо–тихо. Слух мой напрягся до последней степени. Шаги их и говор смолкли. И в Этой тишине, сквозь густой туман почудились, явственно послышались далекие гудки. Я знал, — хотя и не был там, — что за горами, за чужими селами и лесами пролегают по земле чугунные полосы. По ним ходят куда‑то поезда и гудят. Это они вот гудят. А может, туман, может, дальний ветер? А в ушах звенит твердый, спокойный голос Харитона:
«Пока… мы еще придем».
И все‑таки грустно! Лихорадочное чувство вновь охватывает меня, и вот они — слова… Обгоняя друг друга, они идут ко мне сами:
Густой туман. Не видно зги.