— Хорошо, холостые мы, — говорит Ванька, — наказнились бы жены.
— Чего казниться? — откликнулся Илюшка. — Подживет нога, на свадьбу прошу.
— Жениться недолго, а к чему? Земли нет, лошади нет, изба развалилась. Отец — старик, сам — ни к черту.
Горькие слова Ванька проговорил с трудом. Видимо, он не раз думал над этим. Сердце у меня сжалось.
— Ваня, — строго начал я, — не все у. нас пропало. Ей–богу, не все! А что руки нет или ноги, — не вернешь теперь. Вон Семен Фролов совсем остался без ног. Надо сходить навестить его, утешить.
— Утешить! — повторил Илюшка. — Ты вот и нас утешаешь.
— Я и будоражить умею, — сказал я. — Забыл, когда стражники на село мчались, а я в колокол ударил?
— Где‑то теперь Харитон? — вспомнил Ванька. — С тех пор о нем ни слуху, ни духу.
— Небось в Сибири. Дядя Федор, наш пастух, жив?
— Плох он стал, — ответил Ванька. — Его тогда здорово избили стражники. Аль опять к нему в подпаски хочешь?