Мы поклонились старику, он в ответ так небрежно кивнул, будто комара согнал со лба.
— Х–хапуга, — прошипел Илюшка. — Весь луг у общества отхватил. Скот пасти негде. Вот бы в кого пустил я всю обойму!
— Молодец, Илюшка! — хлопнул я друга по плечу. — У тебя… тоже есть голова.
— Чего? — не понял он.
4
Дня три назад пришел со станции Филя Долгий. На фронте он оставил глаз. Носит черную повязку. Долгий — это прозвище. Про таких говорят: «Рос, рос, да книзу погнулся». Он был немного сутул, ходил медленно, будто подкрадывался. Характер у него вспыльчивый, в драках считался по силе вторым после коренастого Пепки.
Весной, на свадьбе у кузнеца Саньки, Филя был шафером, а на третий день сам решил послать сватать к Гагариным Катьку, племянницу старосты Николая. Дело наладилось, сосватались, готовились к «запою», но в середине мая Филю, а с ним еще человек пятнадцать призвали на службу. Война расстроила свадьбу.
Я решил навестить Филю. Зашел к Илюшке. Тот сидел в сенях и чинил башмаки.
— Вот ты и сапожник. Кому? — киваю на разлапистый башмак.
Илюшка повертел башмак и, лукаво подмигнув, ответил: