— Погоняй, Вася! — прервал я свои думы. — За день надо разочка три обернуть.
— Обернем, — ответил брат тем же беспечным голосом, каким всегда говорил и отец. — Солнышко во–он где!
Чего уж «вон где». Солнце припекало, и проворные люди успели по два раза съездить.
— Держись! — вдруг крикнул Васька.
Я схватился за наклестку. Сначала телега съехала в мою сторону, затем в Васькину. С крутой межи мы свернули на свой испольный загон. Я спрыгнул и пошел за телегой. Под ногами шуршало жнивье. Из тысячи загонов узнаю я косьбу отца. Подрядья высокие, неровные. Кладка снопов в обносах тоже отцовская. Кладет широко. Васька въехал между крестцов, отвязал у лошади повод, чересседельник, бросил под морду ей сноп, а я одной рукой стащил гнет, развязал канат. Сухие снопы овса шумят в руках. Беру снопы обеими руками. Перчатка пригодилась. Вообще‑то я поехал в поле на пробу: могу ли снопы возить? Ничего, вот накладываю. Скоро, уложив первый ряд, забираюсь на телегу, Васька подавалками бросает мне снопы. Я ловлю их тоже обеими руками.
Васька бросает снопы ловко, плашмя. Сам нет–нет а посмотрит на меня, как бы опасаясь, справлюсь ли.
— Давай–давай! — кричу ему.
Воз снопов на телеге растет. Смотрю, как бы на один бок не наложить, — свалим по дороге.
— Немножко перевес на ту сторону, — отошел Васька.
— Вижу, — говорю ему, — выправлю.