— Увидим, — сказал Илюшка и вскоре ушел.
— Петька, Петька, сынок, — слышу сквозь сон.
Я открываю глаза. Передо мной стоит мать, лицо у нее испуганное.
— Ты что?
— Чего тебе скажу, — таинственно оглядывается она: — Гришка Семакин заявился.
— Гришка? Матрос? Постой, — вспомнил я, — да ведь он… без вести… Нет, писали, утонул. Давно еще.
— Теперь, вишь, вроде вынырнул.
— Эх, обожди‑ка, а жена‑то его…
— Ну, видать, совсем ты проснулся. Послушай‑ка, что идет. Глянь чуток из мазанки.
После того как Авдотья Семакина получила письмо о том, что муж ее утонул в каком‑то море, она ушла от его родных и стала жить у своей матери. Детей не было. Работая в имении Сабуренкова, она познакомилась с одним чужедальним батраком и взяла его к себе в щом. Словом, нынешней весной батрака взяли на войну, а у Авдотьи родился сын. И вот теперь… как мать говорит, «вынырнул» матрос, буйный Гришка, гармонист… По нем даже священник панихиду служил, за упокой его беспокойной души…