— Вот кто настоящий враг, тетка Матрена И внешний и внутренний сразу, будь он проклят!
Она подлила еще молока, и зубы мои стучала о край кружки.
10
Полночь. Целые стада звезд и огромное стойло их в самой середине. А те, что поярче, — словно пастухи.
На базар едет подвод около двадцати. Впереди и сзади слышен скрип. Едем тихо, не отставая и не обгоняя друг друга.
Удивительно, что Карюха ни разу не остановилась. И телега, такая рыхлая днем, в порожняке, теперь, ночью, под тяжестью как бы окрепла: колеса не скрипят, сама не кренится в стороны. Отец туго обвязал воз канатом. Я хотел было идти пешком все двадцать пять верст, но отец усадил меня на воз.
Нет, хорошо ехать ночью, вместе с людьми! Спокойно и как‑то даже величественно. Будто не лошадь везет, а все идет само собой, будто земля тебя движет. Отец то вперед к мужикам уйдет, то вернется к своему возу.
Почти все везли овес. Отец насыпал тридцать мер.
Два дня чинил он телегу, стучал по колесам, смазывал. Мать наказала найти соли и керосину. В лавочках это было уже редкостью.
В кармане у меня семь рублей, полученных от дьякона.