— Уведут? — удивился отец. — Карюху уведут!? О–о, да они с ней наплачутся. Карюха… на роду мне написана, — изрек он и вдруг запел:
Госпо–одь пасе–ет мя
И ничтоже мя лишит.
Василий тут же подхватил:
Госпо–одь пасе–ет мя,
На воде покойне воспита мя.
И загудели! Отец баском, Госпомил трескучим тенором. На клиросе они поют вместе.
— Ну, ладно, весели мя, воспита мя, только деньги, отец, не потеряй.
Он, не переставая петь, потряс головой, и, уходя, я слышал еще:
Аще бо и пойду