— Уйдет! — подхватило несколько голосов.
— Стойте! — возвысил голос Самсон. — Пущай староста говорит. Не трусь, Никифор, мир за тобой. Л на миру не пропадешь.
— Поддержим. Не снимай бляхи.
Но староста, видимо, твердо решил отказаться. Он поглядел на писаря, обвел взглядом мужиков и громко начал:
— Потому я, мужики, снимаю бляху, как невмоготу мне. По нынешним временам не моей голове управлять миром. Нужен человек разбитной, дотошный. Видать, круто будет, коль пойдет у нас шум за землю. Он, сволочь, управляющий этот, и глядеть не хочет на нас, рыло воротит. Слышь, к барыне в губернию ездил, а от нее наказ: «Сдай хоть черту, только не своим мужикам». Вон как старуха рассудила.
— Чтоб сдохнуть ей!
— Сдохнуть — не сдохнуть, а воля ее.
— Бараны мы.
— Бараны, как есть, — подхватил староста. — Робкий народ. Духу не хватит разговор вести. С управляющим, и то робеем.
— К черту его! К самой надо съездить.