Но тут вновь вступились бабы:
— Тому, черту, и трешницу жалко. А этот анвалид.
— Прибавить ему рубля два.
— Семь рублей в месяц, — сказал Иван Бусанов. — Согласны?
— А он как?
Иван спросил меня, я кивнул головой.
— Согласен!
И в это время я услышал какой‑то треск. Взглянул, — брызги чернил на приговоре. Писарь сломал перо.
…Несколько дней мы с Игнатом принимали запутанные дела общества. Помогал нам Иван Бусанов, кропотливо роясь во всякой мелочи. Наконец‑то, захватив подмышку все книги и протоколы, я сначала зашел к бабушке Агафье, порадовал ее, а потом домой. Мать, увидев меня с книгами, промолвила:
— Совсем писарь!