И вот все двинулись к выходу, двинулись, загудели.
— Ну, Филипа, доволен ты проповедью? — спросил я.
Он подмигнул единственным глазом:
— Теперь понятно все.
И, не стесняясь ни женщин, ни девушек, он добавил такое, что совсем не говорят в святом месте.
И тут пошел разговор.
— Царицу корить не надо. Самуго воюет, а кто семейное дело править будет? Она щ нашла.
— Да, гляди, кого выбрала!
— Енерала не хочет, давай мужика.
— За что же батюшка взъелся на Распутина?