— Три пуда муки.»
— Та–а-ак, — еще тяну я, — и все равно писать не буду.
Николай удивленно смотрит на меня и сквозь зубы цедит:
— Я тебя, помнишь, пророчил в писаря?
— Спасибо.
— Услуга за услугу.
— Такие заявления писать я… не умею.
Он уходит сердитый, мельком взглянув на огромный плакат о выпуске второго военного займа.
Вечером снова прибежала Мавра.
— Гагарины борова зарезали. Полтуши воинскому, полтуши доктору.