Сани, раскатившись, выехали на дорогу, затем изба и крыльцо скрылись. И я уже не оглядываюсь. Пусть так и останется в памяти: они стоят и провожают меня.
22
В раму окна старосты, у которого я сидел, составляя список на скот, кто‑то сильно постучал палкой.
— Пойди открой!
В сени вбежал запыхавшийся десятский первого общества Филипп Шкалик. Весь он, с головы до ног, в снегу.
— За тобой, что, бешеные собаки гнались? — спросил я его.
— Хуже!
Я направился было в избу, но Шкалик ухватил меня за рукав и тревожно заявил:
— Погоди‑ка. Ведь я, искамши тебя, все село обегал. У всех увечных и ранетых был, — нет. А в избу не пойду. Потайное слово к тебе.
С удивлением и тревогой посмотрел я на этого рыжего карлика. Хитрый мужик! Часто прикидывается дурачком, «просто Филей», как я его прозвал.