В нашей избе он тоже несколько раз бывал и никогда, входя, не спрашивал «можно ли».
— Днем и ночью всегда вам рад. А где ваш Цербер? — спросил я его о собаке, с которой он никогда не расставался.
— Цербер! — громко окликнул урядник.
Из‑за угла избы выбежал рыжий гладкий кобель и запрыгал у его ног.
Мы вошли в сени. Урядник мельком оглядел их. В сенях в одном углу — солома для скота, в другом — кизяки на полу и всякая рухлядь. На стене четыре соломенных гнезда для кур. Куры — на кизяках.
Завидев входившего урядника с собакой, мать испуганно вскочила, но тут же снова села, припав грудью на стан.
— Здравствуй, хозяйка.
Она что‑то пробормотала дрожащими губами. Тут я вспомнил про Семена и полусердито обратился к матери:
— Мамка, возьми Никольку и уйдите куда‑нибудь. У нас тут одно дело будет. Не мешайтесь!
И незаметно я подмигнул матери. Она догадалась, быстро собралась и велела одеться Никольке. Вслух сказала: