Вдруг урядник, этот смирный образованный человек, сын попа, вскочил и, чуть не споткнувшись о пса, заорал на меня:
— Марфутку вертишь? Вола за хвост крутишь? Я с тобой по–человечески, а ты? Выкладывай все! Ну? Какие книжки читали у Семена? Кто был? Ну?
Цербер, видя, что хозяин брешет на меня, тоже принялся лаять и царапать гнилой пол. А урядник все кричал и топал ногами. Игнат сидел бледный, понятые испуганно посматривали то на меня, то на урядника.
— Читали книги?
— Читали! — крикнул и я.
— Называй!
— Роман «Антон Кречет», — назвал я первое попавшееся на язык произведение.
— Кречет? Врешь! Знаю я, какого Кречета.
И урядник так стукнул кулаком по нашему ветхому столу, что опрокинулась солонка и ложки полетели на пол. Цербер бросился к ним и начал их грызть.
— Лениным прозывается тот Кречет! — задыхаясь, прохрипел урядник.