Через некоторое время промчалась еще пара гуськом. Остановилась возле попова дома. По широким саням нетрудно угадать, что это помещик Климов.
Отец пришел из церкви торжественный, праздничный. Он «приобщился».
— Со святыми тайнами, — поздравляет его мать и дает постную лепешку на квасу.
— Спасибо, — говорит отец.
Поздравляю и я его, едва сдерживаясь от смеха. И мне он говорит «спасибо». Глядя на отца, можно подумать, что он свалил с себя грехов пудов десять, — такая легкость у него в походке, в движениях. И глаза блестят. За обедом отец рассказал, что сегодня священник был почему‑то не в себе. Перепутал литургию.
— Не сына ли убило? — спросила мать. — У него он на фронте.
— Йет, мать, сын его в интендантстве.
— Может, что по домашности!
— Да, сбился, — продолжает отец, — и нас, певчих, сбил. Нам бы надо петь: «Премудрость священный и божественный орган», а он дает: «Не к тому пламенное оружие хранит врат эдемских».
— Ты бы подсказал ему, — говорю я.