— Догадывался.
— Врете, не знали, — уличила она меня, так как мать никогда мне этого не говорила.
И тут я подумал: «Вот откуда Соня знает каждый мой шаг».
— Так даете руку? Не для обручения, не–ет, будьте спокойны. Вы же… телок!
— А вы… коза!
— Это хорошо. Во мне пружина. Все бы прыгала… Да, почему… вы не обижайтесь… почему не сказали, что собирались у Семена, читали, говорили с братом? Почему? Не верите мне?
Что я ей скажу? Я даже не подумал ее пригласить. А если бы и вспомнил, то вряд ли позвал бы.
— Соня, на это не отвечу.
— Спасибо. Смотрите, какие бублики. Пейте чай, кладите сахар. У моего дьякона или, как вы мягко выражаетесь, дьявола, сахар–чай пока водится. Попы — порода долгогривая, жадная, корыстная. Помните письмо Белинского к Гоголю?
— Да, помню. Кстати, что это, говорят, у батюшки какой‑то переполох в доме?