Она вынула газету из книги и подала мне.
Быстро пробежал я пугливое, но торжественное по складу отречение царя в пользу брата Михаила, следом — отречение Михаила — и явственно ощутил, как передо мной словно туча раздвинулась. Тысячи мыслей пронеслись в голове. И снова смотрю в «Сельский вестник», в эту смесь русских слов с церковными:
«А посему признали мы за благо отречься от престола государства Российского».
Шутка сказать: признали за благо отречься от престола!
Соня смотрит на меня и улыбается. А мне от восторга, смешанного с каким‑то опьянением, хочется кричать, выбежать на улицу, бить в колокол. Я отдаю Соне газету и прерывающимся голосом говорю:
— Да, это новость! Теперь понятно, почему у батюшки шум и он обедню перепутал.
— Эти узнали раньше всех. Послушать бы… что теперь они там говорят.
Соня приоткрыла занавеску, хотела посмотреть в окно — стоят ли возле поповского двора повозки, но окна покрыты толстым слоем морозных узоров.
— Соня, доставайте газеты.
— Будьте спокойны.