— Сроду не слыхала такого села! — объявила Федора.
— Да ты сядь, — указала ей Арина на скамью.
— Аль у вас за постой платят?
— Как хошь, — вздохнула мать. — Я тебе все выложила. Зовут Петя. Кто он, ты знаешь.
— Ничего не знаю. Вижу, сидит и вроде немой. Язык, что ль, отнялся? Эй, парень, подай голос…
— Будет тебе, — снова вступилась мать. — Разь так говорят! Ведь он Елькин жених.
— Жени–их?! — шагнула Федора и вытаращила на меня глаза, как на чудовище. — Елькин? Моей самой хорошей сестры? Красавицы? Жени–их?! Ма–а-туш–ки! — каким‑то особенным голосом протянула она. — Вы что, белены объелись? Ни с того ни с сего девку за первого встречного…
— Погоди, — приподнялся Костя, — остановись. Не сама ли хватила белены?
— А ты, вояка, лежи. Навоевался, хватит. Видать, тебе сестры не жалко?
— Тебе очень жалко. Прежде чем карахтер свой показывать, ты бы спросила по–людски, кто он, что. Мы олухи, по–твоему? Крикнули тебя, как старшую сестру. Совет в семье держать, а ты…