— Отец, подожди, поможем! — крикнул я, но на помощь, смеясь, уже бежали солдатки от церковной сторожки.
30
Идет жнитво ржаного на барских землях. Кто может, косит своими косами, а кто не может — жнейками. Члены комитета наблюдают за уборкой. Будь что будет, а хлеб с загонов долой! Каждый день хожу на поле Сабуренкова. Ходил к кокшайским, виделся с Тарасом. Он тоже работает в комитете. В имении начался сбор яблок. Два управляющих — от нас и, от кокшайских — хорошо ладят, хозяйство держат в порядке. Машинист ремонтирует паровую молотилку.
Как‑то к нам пришел отец покойного Ваньки. Бородатый и широколицый, он был очень похож на червонного короля. Мы усадили его ужинать, и они долго говорили с моим отцом. Вспоминали, — с улыбкой и похвальбой друг перед другом, — свое детство; первые годы, когда их вместе, как и нас с Ванькой, наняли в подпаски, затем — то вместе, то врозь они ходили побираться. Вспоминали разных нищих, которых знали. Весело смеялись над своим прошлым, и чувствовалось, что им было жаль ушедших молодых лет. Видно, с годами все плохое забывается, а в памяти остаются только хорошие, светлые мгновения.
— Петр Иваныч, — громко, будто глухому, кликнул гость. — Что делать? Посоветуй.
— Давай посоветую. Теперь, вишь, какие грамоты, — указываю ему на стену.
Он неграмотный, и отец читает ему вслух: «Вся власть Советам!» И опять они беседуют. Отец в который уже раз рассказывает, как он утащил поповскую жнейку. Оба весело хохочут.
— Что же тебе посоветовать? — спрашиваю.
— Как с рожью — самому косить или отдать?
И полагая, что я все уже знаю, он не мне, а отцу поясняет: