— Кто же так отвечает! Глагол — самая важная часть речи. Ну, ладно, на сегодня хватит.
— А вам за науку вот, — и я подаю ей пакет.
Она вынимает из пакета лист бумаги, быстро пробегает и удивленно смотрит на меня.
— Кто еще об этом знает?
— Пока я да Григорий. Читайте вслух.
— «Его высокому благородию, господину губернскому комиссару Временного правительства. Мы, трудовое крестьянство…»
— Николай Гагарин, Денис Дерин и прочие.
— «Мы, трудовое крестьянство, подаем вам жалобу на наш сельский комитет, в который засели большевики–нехристи Они подстрекнули крестьян, а те беззаконно отобрали наши земли — как отрубные участки, так и душевого надела с благоприобретенными у отдельных крестьян навечно, а также купленную в поземельном банке. Землю нашу поделили, засеяли, нам дали в общем дележе на едоков и посчитали нас землевладельцами, по ихнему, кулаки–мироеды. А какие мы мироеды? Еще отобрали от нас мельницы, просодранки, чесалки, увезли сельский инвентарь и часть рабочего скота. Землю же и инвентарь отняли даже у нашего духовного отца. Господин комиссар, у нас братья и сыны на фронте, землю и волю защищают, а тут прибежали которые с оружием да увечные и вот мутят народ, говоря так: «Скоро, как и царю, — конец правительству. Разницы нет, свергнем». И якобы власть в городах перейдет к фабричным, а в деревнях — к бедноте. Вот что говорят. Угомоните смуту и раздор среди крестьянства. Житья нам не стало. Боишься на улицу выйти И отрядов разумных солдат нет. Офицера убили, а никакого наказания. Что только делается на божьем свете? Имения разграбили, все разворовали, теперь за нас, бедных, принялись. Богом коленопреклоненно молим — заступитесь, разгоните, а мы поможем!»
— Замечательно! — воскликнула Соня. — Кто им писал? Не старый ли писарь?
— У него перо так не возьмет. Смотрите почерк.