— Хороший приказ. Вон к вам в деревню едут солдаты. Их тоже угостите?
— Беспременно, — ответил виночерпий.
— А вдруг это каратели?
Солдаты насторожились. Виночерпий заорал:
— Народ! Кличьте всех!
Медленно въезжал отряд в деревню. Впереди, в глубоких санках, кто‑то в тулупе. Народ пошел навстречу, окружил верховых. За санками на хороших лошадях двое: воинский и начальник милиции. Куда они едут? Не в наше ли село для расследования убийства Климова? Хорошо, что ни меня, ни Филиппа они в лицо не знают.
Когда санки поровнялись с чаном, два солдата с винтовками преградили им дорогу.
— Что такое? — откинул воротник тулупа ехавший в санях.
Это был уездный комиссар Временного правительства, он же уполномоченный по выборам в Учредительное собрание, помещик Герман Шторх. Тщедушный, с голубыми глазами немец. Увидев народ и чан, он заинтересовался.
— Подойдите сюда, — строго прищурив глаза, позвал он солдата с ковшом. — Это что у вас? — указал на чан.