Я молчал и в душе радовался, видя, как эта мельничиха стоит, словно окаменелая. Теперь она поняла, что стоит мне сказать только одно слово, одно… Но я не произнес.
— Больше допрашивать сегодня никого не будем, — сказал я часовому. — Иди.
— О господи, — вздохнула женщина, — печенка зашлась.
— Скажи — дешево отделалась. Я троих таких посадил, — соврал ей.
— Спасибо, пожалел меня. Ведь и я так из жалости. Небось семья есть. Семье бы…
— Ишь, кормилица какая. И про семью вспомнила. Нет, дорогая тетя, мои ребятишки по улице не бегают.
— Аль до сих пор холостой? — вдруг поинтересовалась она.
— Тебе‑то какое дело? — говорю ей и смотрю прямо в глаза. Признает она меня или нет?
— Да так. Никакого. Вижу, в твои годы жениться пора.
— Не пойдешь ли в свахи, а? Ласковая ты стала чересчур.