«Я к вам — с сиренью, а вы ко мне — с молчанием. Я так не могу больше. Ваш М.».
За обедней Варвара Сергеевна увидела и самого «М.» — Мишу. При выходе из церкви Миша, конечно, оказался рядом с Варварой Сергеевной. Коллектив верующих тесно прижал их друг к другу, два сердца пели рядом, был май…
— Вы… вы чувствуете: мы — вдвоем? — задыхаясь, сказал Миша.
— Да, — сказала Варвара Сергеевна.
— И я хочу… чтобы мы… вообще вдвоем навсегда… Я играю на трубе в нарпите, так что я могу… Варвара Сергеевна — да говорите же!
Перед ней мелькнул нахмуренный косой лоб Ростислава единственного… Нет, уже не единственного! Несокрушимый, казалось, волнолом треснул, рассеялся на две половины, вступивших в смертельную борьбу, и у Варвары Сергеевны не было сил решить сейчас же, за кем она пойдет в этой борьбе.
— Завтра вечером… Приходите… я вам тогда скажу, — ответила наконец Варвара Сергеевна.
Завтра был решительный день для Ростислава: последний экзамен — политграмота. И завтра был решительный день для Варвары Сергеевны.
4
Утром Ростислав убежал, еле хлебнув чаю. К обеду он вернулся, сияя косым треугольником лба: он победил, он выдержал!