Комната Диди. Ночью в комнате Диди… Бред? Потом медленно, сквозь туман, продумал:
«Правда, нельзя же было везти домой — таким…»
Язык был сухой, пить страшно хотелось.
— Диди! — робко позвал Кембл.
С диванчика поднялась фигура в черной пижаме:
— Ну, наконец-то вы! Кембл, милый, я так рада, я так боялась… Вы меня можете простить? — Диди села на кровать, взяла руку Кембла в свои горячие маленькие руки. Пахло левкоями.
Кембл закрыл глаза. Кембла не было — была только одна рука, которую держала Диди: в этой руке на нескольких квадратных дюймах собралось все, что было Кемблом, — и впитывало, впитывало, впитывало.
— Диди, я ведь пошел — потому что — потому что… — захватило горло вот тут — и тяжесть такая — не стронуть с места.
Диди нагнулась, серьезная, девочка-мать:
— Смешной! Я знаю же. Не надо говорить…