Семен Семеныч отвел Тимошу в сторонку и спросил о Барыбе:
— Это кто же будет?
— А это — так, вроде помощник мой: я вот шью, говорю — а он слушает. Без помощника-то ведь говорить не станешь, сам с собою.
Семен Семеныч задребезжал, засмеялся.
«Ну, значит, в духе: пойдет дело на лад», — подумал Тимоша.
— А раньше-то вы чем занимались? — спросил Моргунов Барыбу. Барыба замялся.
— А он у вдовы одной почтенной потешником был, — помог Тимоша, ковыряя иголкой в шитье.
Моргунов опять задребезжал: ну и занятие, нечего сказать.
А Тимоша невозмутимо продолжал:
— Ничего такого особенного. Дело торговое. Всё у нас теперь, по силе времени, дело торговое, тем только и живем. Купец селедкой торгует, девка утробой торгует. Всяк по-своему. А чем, скажем, утроба — хуже селедки, или чем селедка — хуже совести? Все — товар.