Пощупал: тут, есть. Ну, стало быть, правда.
От нотариуса, из подъезда с вывеской, вышел с сумкой почтальон Чернобыльников. Остановился, приглядывался. Отдал честь, балуясь:
— Господину уряднику.
А Барыба захолонул от гордости. Небрежно подбросил к козырьку руку.
— Давно произвели?
— Да вот, дня три. Китель только нынче кончили. Хлопот теперь — форму шить.
— Ва-ажно! Начальство, стало быть? Ну, честь имею.
Распростились. Барыба шел дальше: надо сегодня являться к исправнику. Шел и сиял, сытый собою, майским солнцем, погонами. И улыбался четырехугольной улыбкой.
У острога Барыба остановился, спросил у будочника:
— Иван Арефьич у себя?