Вотъ нищій гибнетъ весь въ крови…
Спаси отъ смерти человѣка.
Богиня свѣтлая любви!
Герметическая философія или алхимія понимала, какъ мы видѣли, подъ именемъ золота извѣстную степень развитія психической нашей природы; такое состояніе души, которое не оставляло въ человѣкѣ даже тѣни эгоистичныхъ, низменныхъ чувствъ. Поэтому, выражаясь фигурально, алхимики и говорили, что изъ вина можно приготовить философскій камень. Вино же обозначало милосердіе и, слѣдовательно, подъ превращеніемъ воды въ вино надо видѣть измѣненіе черстваго, себялюбиваго сердца въ сердце отзывчивое, любящее своихъ ближнихъ. Изъ всего ученія древнихъ, будь это ученіе Египта, Индіи, Хазарсифа или Пиѳагора, или мудрыхъ Ессеніянъ, явствуетъ лишь одно, что обновленіе и возрожденіе человѣка можетъ совершиться только при помощи любви. Если мы перенесемся мыслью за пятнадцать тысячъ лѣтъ назадъ на берега Ганга, мы найдемъ, что люди золотого вѣка поклонялись Великой Матери, создавшей вселенную силой своей любви. Женщина хранитъ въ сердцѣ своемъ спасеніе міра, — пѣли барды, прославляя милосердіе и любовь. Какимъ образомъ свѣтлый культъ любви видоизмѣнился и перешелъ въ почитаніе кровожадной Гекаты и не менѣе страшной Кали, какъ золотой серпъ власти сдѣлался ножомъ друидессъ и золотой вѣкъ сталъ лишь однимъ воспоминаніемъ — начать повѣсть обо всѣхъ этихъ событіяхъ, значило-бы передавать исторію паденія человѣка, исторію порабощенія духа матеріей. Книга Ведъ разсказываетъ объ этомъ весьма своеобразно и мы впослѣдствіи приведемъ изъ нея нѣсколько страницъ. Согласно большинству древнихъ преданій губителемъ счастья является змѣя, которую оккультисты называютъ астральной змѣей, а астрологи магнетизмомъ планетъ. Если обстоятельства не воспрепятствуютъ, мы подробно разсмотримъ въ слѣдующихъ главахъ, какъ и когда сынъ свободы сдѣлался рабомъ своихъ страстей и что снова можетъ вернуть ему прежнее положеніе. Пока же удовольствуемся словами герметистовъ, что духъ обрѣтаетъ блаженство, когда освобождается отъ притяженія астральной змѣи, отъ ея рокового вліянія. Мои читатели, безъ сомнѣнія, не забываютъ, что я лишь пересказываю преданія старины п что отнюдь не имѣю предвзятой цѣли возводить сообщаемое мной въ какія-нибудь научныя доктрины. Мы Ъросто повѣствуемъ, а не учимъ и не споримъ, помня великія слова великаго Шекспира: не мало есть вещей на свѣтѣ, о коихъ мудрецамъ не снилось никогда. Будемъ же въ этомъ направленіи продолжать безхитростное наше сказаніе. Древніе сомнамбулы и вообще люди, находившіеся въ состояніи экстаза или подъ вліяніемъ магнетическаго сна, видѣли астральную змѣю въ видѣ огромнаго свѣтового теченія, которое, если вѣрить оккультистамъ, есть настоящій проводникъ жизни и хранитель ея сѣмянъ. Упомянутые люди утверждали единогласно, что души умершихъ носятся въ этомъ огненномъ потокѣ: одни, стараясь подняться выше, другіе, приближаясь къ землѣ и пытаясь какъ будто вернуться на нее; что подобное состояніе души сопряжено съ большими страданіями и что любовь родныхъ, еще живущихъ на землѣ, можетъ облегчить муки и помочь духу въ его борьбѣ. Пока душа — раба астральныхъ силъ, она обречена терзаніямъ, и докторъ Кингсфордъ почему-то выражаетъ мнѣніе, что подъ вліяніемъ извѣстнаго сочетанія знаковъ зодіака и небесныхъ свѣтилъ душа обязательно должна принять ту иди другую матеріальную оболочку, то-есть, начать снова земное существованіе. Теперь мы очутились какъ-бы среди противорѣчій, такъ какъ съ одной стороны астральный свѣтъ намъ представляютъ какъ источникъ міровой жизни, а съ другой обвиняютъ его въ людскихъ несчастіяхъ. Гдѣ же Аріаднина нить, чтобы выбраться изъ лабиринта неясностей и обрѣсти яркій день? Конечно, мы всѣ согласны, что безъ солнечнаго луча наша планета превратилась-бы въ мертвую ѣустышо. Если мы обратимъ вниманіе на луну, то замѣтимъ и ея сильное вліяніе на нашу землю. Почему по аналогіи не предположить, что и дѣйствіе другихъ свѣтилъ не остается безъ послѣдствія? Когда намъ придется говорить о болѣзняхъ и ихъ леченіи, вопросъ этотъ выяснится вполнѣ и станетъ совершенно понятнымъ, какую громадную пользу можно извлечь изъ герметической гомеопатіи. Мы тогда увидимъ, какое важное значеніе имѣетъ тотъ моментъ, когда растеніе сорвано, такъ какъ то или другое положеніе планетъ, та или другая фаза луны часто совершенно измѣняютъ его качества. Графъ Маттеи былъ близокъ къ истинѣ и его электро-гомеопатія, примѣняемая умѣлой рукой — драгоцѣнная находка для больныхъ. Но Гёте не даромъ сказалъ въ своемъ «Фаустѣ», что истинный ученый тѣмъ и отличается отъ другихъ, что все отрицаетъ, чего самъ не признаетъ, и не признаетъ ничего, что самъ отрицаетъ. Послѣ этого малаго отступленія перейдемъ опятъ къ астральному свѣту, чтобы, достаточно ознакомившись съ нимъ, понять тайны алхиміи, смыслъ тетраграммы и значеніе пентаграммы или числа пять. Для астролога необходимо знать языкъ чиселъ, также необходимо, какъ умѣть читать гіероглифы планетъ, иначе взоры его никогда не проникнутъ темный покровъ будущаго. Разгадка грядущаго! Сколько улыбокъ, сколько насмѣшекъ вызываютъ эти слова. Но, вѣдь, смѣяться не грѣшно надъ тѣмъ, что кажется смѣшно. Блаженъ мудрецъ, постигшій секретъ жизни: пусть онъ откроетъ вѣщія уста свои и мы всѣ прославимъ его за полученныя откровенія. Увы! неизвѣстное со всѣхъ сторонъ окружаетъ насъ и механическое толкованіе жизни разрушается рядами научныхъ опытовъ, подобно наблюденіямъ англійскаго ученаго Картера надъ корненожками или другихъ натуралистовъ надъ инфузоріями и грибками. Разумность во всѣхъ проявленіяхъ жизни сквозитъ вездѣ, да еще вдобавокъ становится яснымъ, что любовь есть законъ жизни, помогающій ея сохраненію, какъ это доказываютъ явленія симбіоза. Заботы земного нашего существованія настолько поглощаютъ все наше вниманіе, что намъ недосугъ утруждать себя какими-то отвлеченными вопросами и мы охотно соглашаемся съ тѣмъ мнѣніемъ, которое не препятствуетъ заведенному порядку и какъ будто оправдываетъ всѣ влеченія физической нашей природы. Да, тысячу разъ правы тѣ, что считаютъ добрыя наши побужденія за раздраженіе нервовъ и объясняютъ стремленіе помочь несчастнымъ за желаніе отдѣлаться отъ чисто рефлекторнаго непріятнаго впечатлѣнія. Сыны земли, мы прикованы къ ней цѣпями нашихъ страстей и избрали на нашемъ пути эту станцію излюбленнымъ нашимъ жилищемъ. Напрасно обитатели иного міра, друзья нашп, наши родные, наши добрые геніи стараются предупредить насъ, показать наше заблужденіе; голосъ ихъ недоступенъ нашимъ чувствамъ. Нѣтъ! то, что мы не осязаемъ, не видимъ, словомъ, не постигаемъ нашими чувствами, мы не хотимъ признавать существующимъ, хотя множество весьма вѣскихъ фактовъ, казалось, должны бы были заставить перемѣнить мнѣніе. Но зачѣмъ?! въ водоворотѣ нашихъ дѣлъ мы заняты болѣе полезными мыслями; мы научены тяжелымъ опытомъ, что дѣйствительность не согласуется съ метафизическими бреднями; мы знаемъ, что борьба назначена самой судьбой, и не наша вина, что сильный давитъ слабаго, что болѣе приспособленные къ условіямъ среды вытѣсняютъ менѣе приспособленныхъ, что война губитъ цѣлые народы и опустошаетъ цѣлыя страны… мы сами жертвы безстрашнаго рока, слѣпая воля котораго воззвала насъ нежданно-негаданно къ бытію. Къ чему говорить о справедливости, о милосердіи, о любви, когда законъ приспособленія одинъ управляетъ міромъ. Такъ говорятъ, такъ думаютъ люди и твердо вѣрятъ тому, что говорятъ, хотя вѣра эта бываетъ часто поколеблена тѣмъ или другимъ происшествіемъ, которое объясняется обыкновенно случаемъ. Невольно вспоминаются мнѣ слова Герострата въ стихотвореніи Надсона. Какъ смѣло сказалъ онъ воину: Стыдись, ты не герой! — «Твое счастье должно состоять въ счастьи твоихъ ближнихъ», учили древніе гіерофонты, а восемнадцать вѣковъ тому назадъ прозвучалъ мощный глаголъ: люби ближняго твоего! Если бы мы начали съ этого, мы бы поняли и цѣль жизни и сущность ея, постигли бы и то, что скрыто теперь отъ нашихъ взоровъ, ослѣпленныхъ суетой эгоистичныхъ нашихъ заботъ, и не боялись бы смерти, такъ какъ знали бы правду о ней; теперь же смерть не можетъ не быть страшна намъ, такъ какъ тайна ея одѣта непроницаемой ночью и предъ входомъ въ нее что то смутно твердитъ намъ, что справедливость существуетъ.
Увы! съ какой бы радостью богачъ отдалъ всѣ свои сокровища, чтобы каплей воды утолить огонь своей совѣсти… Но какимъ судомъ мы судимъ, такъ поступятъ и съ нами, и поднявшій мечъ отъ меча и погибнетъ. Да не подумаютъ, что мы имѣемъ абсурдную претензію сопоставить двѣ несовмѣстимыя вещи: невѣріе вообще и отсутствіе вѣры въ астрологію, въ это интересное преданіе старины и науку будущихъ дней. Мы перестали вѣрить, потому что не было постоянной вѣры въ насъ, а было лишь раздраженіе нервовъ или суевѣріе. Мы сдѣлались индиферентнымп къ нѣкоторымъ весьма существеннымъ вопросамъ, потому что форма вытѣснила идею, а пустую оболочку умъ не хочетъ принять за отвѣтъ. Неизбѣжная реакція заставила возненавидѣть то, чему прежде поклонялись, и безъ разбора отрицать и клеймить кличкой метафизическаго бѣснованія все то, что напоминаетъ хоть слегка поверженные кумиры. Но съ каждой минутой, съ каждымъ мгновеньемъ мы фатально приближаемся къ тому страшному моменту, когда должны будемъ дать отчетъ въ талантахъ, порученныхъ намъ. Стоитъ подумать объ этомъ, и это не метафизическая бредня, что будущее наше, будущее всего человѣчества въ рукахъ нашихъ. Доказательства, приводимыя матеріалистами, доводы, позволяющіе имъ отрицать безсмертіе человѣка, не болѣе, какъ самообманъ, какъ страшное заблужденіе, происходящее оттого, что они болѣзни нервнаго флюида принимаютъ за недуги душевные. Да это тоже душа, но душа смертная, которую еще Платонъ отличалъ отъ души безмертной. Eliphas Levi того мнѣнія, что генеалогія этихъ двухъ душъ совершенно различная, а доктора Энкоссъ и Buys обстоятельно выясняютъ ихъ сущность и взаимное отношеніе. Основываясь на ихъ ученіи, мы теперь попробуемъ разобрать явленія нашей жизни, причины сна, сновидѣній, летаргіи и смерти.
XVII.
Souviens toi, fils de la terre que ta grande Ambition doit être de reconquérir l’Eden Zodiacal d’où tu n’aurais jamais dû descendre et de rentrer enfin dans l’ineffable Unité, hors de laquelle tu n’es rien et dans le sein de laquelle tu trouveras après tant de trovaux et de tourments la béatitude suprême de l’Omniscience. S. de G. S:. J.:
Въ одной старинной книгѣ сказано, что въ моментъ зачатія Всевышній (Имя Котораго да будетъ благословенно) посылаетъ на землю душу безсмертную, да исполнитъ она назначеніе, опредѣленное ей непостижимой справедливостью. Душа предстаетъ передъ своимъ Творцомъ въ одеждѣ изъ эфирныхъ струй, отвѣчающей вполнѣ ея будущей тѣлесной формѣ, и судьба соединяется съ ней тотчасъ, какъ покидаетъ она небесное свое жилище.
Оставимъ теперь на время новую плѣнницу земли, которая въ сопровожденіи генія хранителя во исполненіи воли Создателя направляется въ юдоль скорби и плача. Сопутникъ ея останется неотлучно при ней во все время ея земной жизни и голосъ его будетъ голосомъ совѣсти, голосомъ предчувствій, голосомъ друга, не имѣющаго права дѣйствовать, а только предупреждать. Этотъ геній превращается какъ бы въ Луну нашей души, отражая для нея свѣтъ истины и озаряя путь въ темнотѣ нота. Но разстанемся на время съ этимъ волшебнымъ вымысломъ и послѣдуемъ за другимъ разсказчикомъ — историкомъ, повѣствованіе котораго напомнитъ намъ дивныя сказки фей. Я не ручаюсь ни за вѣрность его хронологіи, ни за дѣйствительность всего имъ воображаемаго и удивляюсь лишь, какъ при сіяніи современной науки существуютъ подобныя абсурдности, претендующія на званіе науки, и какъ находятся охотники писать, читать и изучать бредни безумства. Передо мною книга англичанина Синнета (Sinnet) эзотерическій буддизмъ. Французъ Eugène Nus приводитъ выдержки изъ нея въ своемъ сочиненіи La recherche des Destinées, a другой его соотечественникъ Stanislas de Guaita въ пространномъ этюдѣ о проклятыхъ наукахъ (Sciences Maudites) нисколько не опровергаетъ выводы индусскихъ учителей и смѣло заявляетъ, что эволюція есть искупленіе духа. Безъ сомнѣнія, могутъ спросить и насъ, почему мы тоже интересуемся всѣми этими пустяками, не имѣющими достаточно солидной почвы для ихъ основанія? На это мы отвѣтимъ, что являемся лишь бытописателемъ старины, совершенно безпристрастнымъ разсказчикомъ, который, отперевъ хранилище древнихъ книгъ, дѣлится съ слушателями узнаннымъ изъ нихъ. Мы думали вначалѣ, что средневѣковое увлеченіе проклятыми науками прошло вмѣстѣ съ представителями этихъ канувшихъ въ вѣчность годовъ, и были какъ нельзя болѣе поражены встрѣтить маговъ и астрологовъ тамъ, гдѣ менѣе можно было ожидать, а именно среди докторовъ, химиковъ и тому подобныхъ ученыхъ натуралистовъ. Конечно, во всякой семьѣ не безъ урода; исключенія идутъ рука объ руку съ правилами, день съ ночью, истинное знаніе съ шарлатанствомъ. Поэтому, очень естественно, что первая мысль была похожа на обвиненіе или, лучше сказать, на подозрѣніе маговъ и волшебниковъ въ шарлатанствѣ. Но изумленіе возросло еще больше, когда оказалось, что подобное объясненіе рушится само собой, ибо кудесники ни только не извлекали изъ своихъ познаній какой-либо матеріальной для себя пользы, но совсѣмъ забывали себя, живя лишь для другихъ. Въ наше просвѣщенное столѣтіе столь неестественное явленіе, глася о ненормальныхъ умственныхъ способностяхъ великихъ маговъ, наводитъ столбнякъ на зрителя, а въ скучныя минуты можетъ послужить хорошимъ развлеченіемъ. Я замѣтилъ, что чтеніе магической ерунды магически разгоняетъ сплинъ и хандру и освѣжаетъ усталый мыслить мозгъ нечистою, должно быть, силой, потому что трудно допустимо что-либо иное. Во всякомъ случаѣ противъ томленія и безпричинной тоски — это очень хорошее средство, т. е., я говорю о сочиненіяхъ волшебниковъ, именующихъ себя оккультистами. И вотъ, начавъ знакомиться съ премудростью ихъ именно лишь съ намѣреніемъ избавиться отъ злодѣйки— тоски, мы мало-по-малу такъ увлеклись сказсками фей, что задумали разсказать ихъ и другимъ съ доброю цѣлью развеселить ихъ въ свободныя минуты между службой и винтомъ. Я долженъ оговориться и прибавить, что нерѣдко одинъ и тотъ же предметъ производитъ не одинаковое впечатлѣніе или, какъ поется въ оперѣ Демонъ, золотая рыбка, плавающая въ Арагвѣ, не всѣмъ бываетъ видна. Поэтому и патентованное мое лекарство можетъ оказаться въ иныхъ случаяхъ недѣйствительнымъ, особенно, если станутъ ожидать отъ него исцѣленія, нежелающіе этого исцѣленія. Для всякой вещи свое время, сказалъ мудрый Соломонъ. На меня же разсказы старины производятъ всегда чарующее впечатлѣніе и иной разъ такъ увлечешься ими, что кажется, будто все въ нихъ заключающееся — правда, переживалось живыми людьми и міры шли, дѣйствительно, той дорогой, испытали, дѣйствительно, ту судьбу, тайны которой проникла ясновидящая Сивилла. Мистикъ семнадцатаго столѣтія, о которомъ мы уже упоминали, Генрихъ Кунратъ[64] рисуетъ величественную картину царства Хаоса, этой первоначально сотворенной субстанціи. На поверхности Двойныхъ Водъ духъ жизни Roûach вызываетъ къ бытію сѣмена, брошенныя въ бездну Хаоса, и геніи міровъ слѣдятъ за исполненіемъ предвѣчнаго плана… Интересующіеся найдутъ не мало занимательныхъ описаній въ «Амфитеатрѣ вѣчной мудрости» знаменитаго Лейпцигскаго философа и алхимика. Особенно интересуетъ его моментъ паденія универсальнаго человѣка, причину какового явленія онъ видитъ въ жаждѣ самостоятельнаго индивидуальнаго существованія[65]. Присоединяясь къ мнѣнію египтянина Хозарсифа, онъ даетъ наименованіе Nahach тому внутреннему чувству, которое дало толчекъ, вызвало, лучше сказать, побужденіе пріобрѣсти свободу даже путемъ страданія. Но подобно тому, какъ лучъ обладаетъ лишь бытіемъ относительнымъ и зависитъ отъ своего источника, такъ и души, отдѣлившіяся отъ первоначальнаго своего источника, лишась свѣта, питавшаго ихъ, составлявшаго настоящую его жизненную силу, видоизмѣнялись все больше и больше, по мѣрѣ удаленія отъ бывшаго ихъ жилища. Въ дальнѣйшемъ своемъ пути души фатально сдѣлались добычей матеріи[66] и снизошли до степени животныхъ, растеній и минераловъ. Такъ произошла матерія, но скрытый въ ней духъ, встрѣтивъ преграду своему стремленію, найдя это препятствіе въ самой сущности матеріи, долженъ былъ, въ силу реакціи, начать обратное движеніе, чтобы снова слиться съ первоначальнымъ своимъ источникомъ. «Въ самомъ паденіи души, прибавляетъ Khunrath, была скрыта надежда на спасеніе, потому что фатальный законъ не позволилъ бы ей переступить извѣстный пунктъ, и покинувшій рай бѣглецъ, мученикъ потомъ своихъ собственныхъ дѣлъ, мощью непостижимой намъ любви все-таки долженъ быть возвращенъ въ обитель лаженства». Stanislas de Guaita обращаетъ вниманіе на то, что слова: «духъ снизошелъ до степени животнаго, растенія и минерала» выражаютъ, что духъ пріобрѣлъ всѣ качества ихъ въ зародышѣ. Мѣсто дѣйствій духа въ данномъ случаѣ есть міръ астральный, который, собственно, и представляетъ міръ паденія души, тогда какъ физическій міръ является мѣстомъ эволюціи духа.