— Ни черта они не понимают! — глухо из-под отцовской руки пробормотал Шура.
Минуту спустя он уже спал, беспечно посапывая носом. Задремал и отец.
Где-то прокричал случайно уцелевший петух. В другом конце деревни робко и неуверенно, как будто предчувствуя свою скорую гибель, откликнулся ему второй. В темноте деревенской улицы вдоль спящих изб ощупью пробирался человек. Проходя мимо дремавшего патруля, он остановился и сказал что-то солдату. Тот ушел в избу. Немного погодя в полуосвещенном прямоугольнике двери показались двое в немецких шинелях. Электрический фонарь бросал в темноту снопы света, обрызганные дождем. Человек в ватной куртке шел впереди, немцы за ним. У избы Чекалиных они остановились. Двое вошли в избу. Третий, сутуля плечи, ушел в дождь, в темноту.
— Ты есть кто?
Павел Николаевич раскрыл сонные веки, но тотчас же опустил их: резкий свет электрического фонаря слепил глаза.
Рыжий рыластый немец грубо тряс его за плечо:
— Ты есть кто? Отвечайт.
— Чекалин, Павел Николаевич.
— Сколько лет имеешь?
— Сорок два года.