Музалевская молчала.
— И хлеба вам не дадим!
Она равнодушно смотрела в сторону.
— И мужу вашему прикажем вас не кормить, — повысил голос фашистский прихвостень.
Чуть заметная усмешка тронула губы учительницы. Хотела б она посмотреть, как они запретят ее старику делить с ней последнюю корку! Он скорей сам умрет с голоду, чем допустит, чтобы она испытывала какие-нибудь лишения.
Тиадров с раздражением хватил кулаком по столу.
— Мы вас заставим указать нам притон этой банды… ваших приятелей… партизан.
Музалевская покачала головой.
— Я дочь священника. С партизанами не знаюсь.
— Уж будет вам… Тут не маленькие. Вы кормите партизан, ночлежку для них из школы сделали… Свидетели есть!.. Ты что, Брандоусов?