Он пересек Проспект 25 Октября, вышел на Ул. Марата и потерял нить.
Вернулся он домой раздраженный неудачей и все последующие дни с досадой думал, как иное, с виду пустое дело оказывается трудным при выполнении.
В следующее воскресенье он не мог заняться своими поисками, потому что обещал приехать к своему знакомому на дачу, но мысли его неотвязно обращались к человеку в ермолке и его занятиям.
Он застал Гришиных за обедом на террасе с почерневшими от времени перилами, с дырявым, прогнившим навесом на четырех столбах.
За столом теснясь сидели Гришины — муж, жена и дочь и их соседи по даче — Хрущов с женой.
Гришин увидал Сивачева, когда тот открывал калитку палисадника, выскочил из-за стола, скатился по трем ступенькам и весело закричал:
— А наконец-то! Как раз к обеду. Ходите, ходите!
Глаза его смеялись, губы улыбались и, схватив Сивачева за руку, он потащил его на террасу.
— Вот он, наш общий друг, прыгун, скакун, бегун, плакун… ха-ха-ха! — засмеялся он, считая себя остряком и балагуром.
Сивачев, здороваясь, обошел всех сидящих.