— Да, выгнал, — тихо повторил доктор.
— И хорошо сделал, ей Богу, хорошо! Дрянь он, брат!
Анатолий Тимофеевич покраснел, как рак, и заторопился уйти. Он наскоро выпил чаю и под предлогом необходимого дела уехал домой.
Доктор Аренс, оставшись один, пришел в кабинет. «Снять, что ли?» — подумал он про свой прибор, который теперь давил и мучил его. — «К чему я его придумал? Какая в нем польза? Одни муки и разочарования… Нет, лучше уж без него…»
Доктор хотел его снять, как в комнату вошел Кузьма с охапкою дров.
— Топить хочу, а потом постелю управлю, — заявил он, сваливая дрова и присаживаясь на корточки у печки.
— Топи! — сказал Владимир Платонович и, оставив прибор на себе, сел у стола и взял книгу.
Кузьма открыл трубу и, опять сев на корточки перед печкой, стал разжигать дрова. «Сидит себе, как сыч», — думал он, — «и все с книжкою… Одурь возьмет… Не то, что барыня… Та вона — жжу и полетела… Держись…»
Доктор вздрогнул и положил книгу на колени.
«Привольное житье», продолжал размышлять Кузьма, — «муж все равно, что сова слепая; ну, а она баба не промах… Знает свое дело!.. Что это у него с Поленом вышло, интересно… надо полагать…»