— Эк вы, Евгений Ильич, — смутился шофер. — Пойдемте-ка лучше к машине.
В газике, сидя рядом с шофером, Абрамов расспрашивал гостей о поездке, интересовался Челябинском, в котором, как оказалось, он бывал в двадцать пятом году, спрашивал о заводе.
Машина быстро приближалась к поселку. Сопки и покрытые лесом горы со всех сторон подступали к деревянным, занесенным снегом домам, придавая панораме суровый, неприветливый вид.
Машина качнулась, подпрыгнула, пробираясь через канаву, и остановилась.
— Приехали.
У домика, к которому Абрамов привел прибывших, толпились люди. Большинство — высокие, крепкие. Многие — с широкими, густыми бородами-лопатами.
— Евгению Ильичу! — здоровались они с Абрамовым, с любопытством оглядывая вновь прибывших.
— Здравствуйте, товарищи. Знакомьтесь. Инженер и механики из Челябинска. А это, — рекомендовал Абрамов собравшихся, — трактористы, плотники, кузнецы — в общем участники похода.
Словно испытывая прибывших, трактористы, здороваясь, крепко сжимали им руки. Некоторые после мощного пожатия Дудко, отойдя в сторону, потряхивали кистью руки и, раздвигая слипшиеся пальцы, добродушно и восхищенно крякали: «Мужик правильный, здоровый, чертяка!»
— Ребята ничего… инженер что-то больно молод, не наломал бы дров, — донеслась через приоткрытую дверь реплика одного из встречавших.