Ершов оглянулся, увидел Самарина и, словно очнувшись, кивнул на трактор.
— Твое дежурство?
— Мое, — ответил сменщик.
— Ну, и дежурь, — проговорил Ершов и поплелся вниз, в сторону вагончика.
Но далеко ему уйти не пришлось. Медведем наскочил на Ершова Дудко, стиснул тракториста в своих объятиях, расцеловал его, вгляделся ему в лицо, словно впервые увидел, и восторженно воскликнул:
— Ну, и человек же ты, Костя! Герой!
— Ну, что ты, что ты, — хмурился и невольно улыбался, стараясь скрыть свое смущение, Ершов. — Не женщина, а целоваться лезешь…
Но Ершова уже окружили, жали ему руки, не жалея сил, хлопали с размаху по спине. Подошел Абрамов.
— Ну, спасибо, Константин Петрович, — просто сказал он и крепко пожал руку Ершову. — Об этом случае немедленно доложу командованию Главсевморпути. Ты проявил отвагу, находчивость и хладнокровие. Летчикам нашей страны все эти качества нужны. И вот, Константин Петрович, моя рука — помогу тебе стать летчиком, все, что возможно, сделаю. Спасибо тебе.
Через полчаса колонна снова тронулась в путь. Вместо расстроенного, совершенно выбитого из колеи Караванного, машину вел Вобликов.