— Уходили с поста или нет? — строго спросил он.
Добродушное лицо плотника густо покраснело. Ох, и не хотелось Сидору Поликарповичу рассказывать всю эту историю. Первое дело — совестно признаться, что с поста уходил, долг свой забыл. А потом — засмеют же его трактористы: вот, скажут, олух царя небесного, как попался на удочку! «А, нехай себе смеются!» — мужественно решил в конце концов Опанасенко, и под хохот собравшихся, запинаясь, рассказал Абрамову, что произошло в эту памятную для него ночь.
— Так… — после некоторого молчания проговорил Абрамов и посмотрел на трактористов. — Понятно. Одно только непонятно, товарищи: почему вам так весело? Неужели вас радует, что в экспедиции завелись воры?
Люди перестали смеяться и даже отступили немного назад.
— Разве ж это воровство, товарищ начальник? — попробовал возразить Самарин.
— А что же это, как не воровство? — отозвался Абрамов. — Вещи нужно называть своими именами. Евдокимов и Попов украли спирт, обманом удалив сторожа с поста. И это в пути, в безлюдных местах. А если спирта нехватит для других? А если нам надо будет, например, оттереть спиртом замерзшего человека и спирта не окажется? Наконец, если все начнут пить? Сегодня эти, завтра другие?
Трактористы беспокойно задвигались и нахмурились. История и в самом деле оказывалась вовсе не смешной. Эти два «героя» позорили всю экспедицию. Еще минуту назад на них кое-кто из трактористов поглядывал с завистью. А сейчас никто бы не поменялся с ними местами. Это были нарушители дисциплины и воры. Вот как обернулось дело!
— Я почти уверен, что Евдокимов и Попов не продумали как следует, что они делают, не осознали, что это преступление, — продолжал Абрамов. — Но это не снимает с них вины. Люди взрослые. Их бы, по совести говоря, следовало выгнать с позором. Но сейчас не время и не место. Однако пока я их снимаю с машины. Пусть сани сторожат и на досуге пораздумают, что они натворили. И до Якутска не давать им спирту к обеду: они свою порцию авансом выпили.
Теперь Абрамов посмотрел на плотника, и тому захотелось спрятаться куда-нибудь.
— Опанасенко тоже спирта не давать, — продолжал Абрамов.