— Нет, так, товарищ, — смущенно ответил тот.
— Поезжай дальше, да будь в надежде: оживет твой товарищ.
Певучий голос женщины, ее по-молодому ясные серые глаза — все это дышало такой уверенностью, что Самарин успокоился. «А ведь вылечит!» — подумал он.
Когда шофера принесли в просторную, чистую избу Никитишны и уложили на кровать, Самарин все же сказал:
— Так ты, мамаша, уж пожалуйста…
— Экой ты беспокойный, — удивилась женщина, — Ведь сказано тебе: выходим — значит, выходим.
Самарин хотел еще что-то сказать, но только шумно вздохнул и подошел к постели. Шофер лежал с закрытыми глазами и как будто спал. Осунувшееся, потемневшее лицо его было спокойным.
— Ну, прощай, товарищ! — тихо сказал Самарин. — Выздоравливай, главное, поскорей.
Шофер не шевельнулся. Самарин попрощался с хозяйкой и вышел на улицу.
Абрамов беседовал с председателем.