— Да, учился, — коротко ответил Гоголев. — На высших партийных курсах. Но это было давно, и, признаюсь, уже соскучился по ней.
— Я в России не был, — проговорил один из молчавших до сих пор колхозников. — Но лучших ее людей знаю.
Якут сказал эти несколько слов и снова умолк.
— Кого ж это вы видели? — поинтересовался Козлов.
— О, Якимову повезло, как немногим, — ответил Гоголев за колхозника. — Он знал таких людей, как Емельян Ярославский, Григорий Иванович Петровский, Серго Орджоникидзе. Их сюда царь упрятал в ссылку незадолго до Великого Октября, а они нам, якутам, помогли свергнуть местную царскую власть. Многих лучших людей России видела на своем веку Якутия, — задумавшись, продолжал Гоголев. — Декабристы Бестужев-Марлинский, Муравьев-Апостол, Чижов; великий философ и писатель Чернышевский, писатель Короленко, многие руководители нашей большевистской партии побывали в ссылке в Якутии, подарили часть своего разума и чистого горячего сердца якутскому народу. Единственное хорошее, что царь, сам того не желая, сделал якутам.
Абрамов слушает Гоголева, рассказы колхозников, сам отвечает на их вопросы. На душе у него горечь рассказов о прошлом, на лице задумчивое, несколько грустное выражение.
Да, тяжела история якутского народа! Сколько погибло безвозвратно сил в этом суровом и прекрасном краю! Сколько было страданий! Но зато как хорошо после всего прошедшего настоящее, как прекрасно будущее этих строящих новую жизнь людей.
* * *
…Чем ближе колонна подходила к Якутску, тем реже встречались леса. Редкий кустарник, однообразная открытая местность, равнина, небольшие холмы, слепящий снег.
Километров за тридцать от города участники похода увидели впереди на белоснежной равнине какие-то темные движущиеся точки.