— Заметили, стреляют! Нас приветствуют! — пронеслось по колонне.
Затем на судах взвились флаги, а потом, перекатываясь все дальше и дальше, грянуло могучее, радостное, ликующее «ура».
Моряки экспедиции Главсевморпути, пересекшие Якутию до половины с севера на юг, приветствовали своих сухопутных товарищей, которые шли с юга на север и теперь соединились с ними. От судов и барж, направляясь к тракторам, бежали люди. Через минуту колонна остановилась и участники двух экспедиций встретились.
Пока шла погрузка саней, пока слышались всюду непривычные команды «Майна!», «Вира!», моряки показывали трактористам свои суда и баржи, водили их в трюмы, наполненные продуктами, одеждой, медикаментами, цистернами с горючим.
На флагманском судне, куда были приглашены на обед все участники похода, капитан обратился к Абрамову.
— Евгений Ильич, — сказал он, — нас, моряков, волнует еще один, очень важный вопрос. С нами, помимо самоходных и простых барж, было еще несколько пароходов и буксиров. Пароходы в последний момент пробились к берегу, зашли в защищенную бухту, а баржи и буксиры лед сковал посреди реки. Начнется ледоход — и льды могут смять, раздавить суда. Особенно небольшие буксиры. Вот их-то нам и нужно спасти.
— Что же для этого требуется от нас? — не понимал Абрамов.
— А вот закончим обед, я вам покажу.
Сопровождаемые капитаном Абрамов, инженер, механики и группа трактористов спустились по сходням на лед и направились к одному из стоявших в стороне буксиров.
Дружный возглас удивления почти одновременно вырвался у гостей, когда, подойдя к одному из буксиров, они увидели, что это тяжелое, большое судно стоит не во льду, как это казалось издали, а словно посреди гигантской ледяной чаши, в открытой клетке из деревянных брусьев.