— Что, дочка, не знаешь, как дорогу домой найти? — спросил он.
— Нет, дяденька, я знаю. Я нарочно пришла сюда.
— Ах, вон оно что, — догадался Воронов, — тракторы посмотреть хочешь, занятно, небось?
Девочка немного помолчала, затем вместо ответа тихонько подошла к Воронову и, смущаясь, погладила огромную варежку тракториста. Потом крикнула: «Спасибо вам всем, дяденьки!» и, высоко поднимая сумку с хлебом, убежала.
Воронов тогда даже растерялся, как-то обмяк, потрясенный до глубины души, взволнованный и растроганный этой неожиданной детской лаской.
Вечером, готовясь к скорому выходу в очередной рейс, Воронов рассказывает товарищам о случае с девочкой. Говорит и смущается, словно о встрече с любимой рассказывает.
Трактористы, оставив свои дела, слушают Воронова, а затем, взволнованные рассказом, долго делятся друг с другом своими впечатлениями об этом крае, о его людях, чутких и благодарных, ценящих дружбу и способных на подвиг во имя дружбы.
«Останусь, — решает колебавшийся до сих пор Самарин, — поработаю год-другой, помогу якутам «Сталинец» освоить. Надо помочь!»
«Ладно, подождет Лидушка, — думает и Андрей Сироткин, вспоминая оставленную невесту. — Один год не беда, а людям помощь».
«Нужно будет собрать технический совет на заводе, обобщить наш опыт и составить инструкцию по ремонту и эксплоатации «Сталинцев» в условиях Якутии», — думает Козлов.