Абрамов и все участники совещания в упор смотрели на Козлова.
— Мы думали об этом. Известный риск в этом деле есть. Но ведь работают горняки всю жизнь с динамитом. Он еще более опасен. А при умелом обращении он не взрывается. Важно знать, откуда грозит опасность и как можно ее избежать. Мы это знаем. Людей проинструктируем, потребуем строжайшего соблюдения правил обращения с огнем, проследим за этим и, я думаю, избежим неприятности.
— А если все же вспыхнет? — спросил Ивлиев.
Козлов начинал терять терпение.
— Я предложил несколько рискованный, но мне кажется, единственно возможный вариант, — сказал он, сдерживаясь. — Иначе мы не дойдем. Мне кажется, если нужно, если цель большая, то и риск оправдан. Товарищ Ивлиев возражает. Он боится. Боится, что тракторы замерзнут, боится, что их сожгут. Предположим, что вы правы. И тот, и другой вариант плох. Но что тогда? Не идти в Якутию? Распустить экспедицию? Не выполнять задание Родины? Так, что ли? Что вы предлагаете, товарищ Ивлиев?
Только что торжествовавший Ивлиев сразу сдал, потерял уверенный вид. Глаза его забегали из стороны в сторону.
— Нет, отчего же, что за ерунда… ехать нужно… ехать необходимо, — бормотал он.
— Что же вы предлагаете?
Теперь взоры всех были устремлены на Ивлиева. Ивлиев молчал.
— А что думаете вы, товарищи? — прервал затянувшееся томительное молчание Абрамов, обращаясь к Складчикову и Дудко.