Дальше шли подписи.
Соколов прочел, широко улыбнулся и восхищенно протянул:
— Вот это да-а-а! Молодцы заводские! Нет, право, молодцы! Дружный, сознательный народ. У них нашему брату учиться нужно…
Взволнованные этим теплым, товарищеским посланием, трактористы шумно делились друг с другом своими мыслями и впечатлениями.
Особую радость доставило письмо Козлову и механикам. Никогда еще не ощущали они с такой силою гордость за свой завод. Дружеские, заботливые руки заводских товарищей писали письмо и делали шпоры. Эти руки не могли подвести. Козлов как-то сразу перестал тревожиться, оправдают ли шпоры возлагаемые на них надежды. Иначе и быть не могло.
— Ну как, товарищи? — спросил Абрамов. — Что мне ответить челябинским тракторостроителям?
— Передайте, мол, спасибо шлют трактористы. Постараемся, не подведем! — заговорили люди.
Только осторожный, недоверчивый Лапшин пробурчал про себя:
— За хорошее слово оно, конечно, спасибо, а вот насчет шпор — поглядим сначала, как они себя на работе покажут…
Шпоры! Плоские, литые металлические пластины с двумя высокими острыми шипами по краям и отверстиями для крепления к гусеницам. Надевать их нужно крепко, намертво, чтоб была эта пластина с башмаком гусеницы, к которому она притягивалась болтом, как одно целое, чтобы не было шатания, сдвига, вибрации. Потные, несмотря на тридцатипятиградусный мороз, трактористы изо всех сил старались покрепче прикрутить эти шпоры. Короткое плечо гаечного ключа не позволяло достичь нужного натяжения; тогда нашли тонкие метровые трубы, конец гаечного ключа вставляли в трубу и с силой закручивали гайки. Иногда крепление протекало гладко. Но случалось, что головка болта, расположенная на нижней части башмака, провертывалась. Тогда приходилось одним ключом придерживать эту головку, а вторым — накручивать гайку. Неуклюжие меховые рукавицы сильно затрудняли движения, а без них работать было невозможно: руки моментально коченели.