Они быстро начали снимать бочки и подкатывать их к ближайшему трактору.
Воронов, копавшийся у своего трактора, резко поднял голову и посмотрел на них.
После ночного разговора с Дудко много хороших мыслей перебродило в голове Воронова. Но когда вдоль колонны прошел механик, сзывая на заправку машин, Воронов задержался. И пойти хотелось — и одежду жаль было. Когда Дудко второй раз подошел к трактору, Воронов собрался было пойти с ним, но опять передумал: неловко. «Одно дело, если бы сразу пошел, — думал он, — а теперь все равно, Дудко злится. Да и неудобно как-то: вон с тех тракторов никто не идет, а он, на тебе, выскочил. Назначат в наряд — другой разговор, безо всяких пойду, а так — неудобно…»
Теперь Воронов увидел, что «заводские» сами снимают бочки и тащат их через сугробы снега.
Горячий стыд охватил Воронова. Он даже опешил.
— Что ж это, Степан, — обратился он к своему сменщику, — люди третьи сутки без отдыху, измаялись совсем, а мы с тобой паразиты, выходит? А?!
Не ожидая ответа, Воронов кинулся к Козлову и схватил с прицепа бочонок с маслом.
— Вы чего это? — стараясь говорить спокойно, спросил Козлов.
— Василий Сергеевич, не обижай, прошу, — отозвался Воронов. — Отойди отсюда.
— Берись! — яростно крикнул он подбежавшему сменщику.