— Подниматься тяжело — спускаться куда тяжелее.
— Ох, и не говори, уж натерпишься страху…
— Зато буксовки нет.
— А что толку? В гору смело идешь, а с горы только знай лавируй: виляешь, скорость меняешь, того и гляди в пропасть свалишься.
— А трансформатор ка-ак наклонится, сердце только ек-ек, сейчас перевернется…
— Едешь, а 20 тонн груза на двух санях сзади напирают: не то столкнут, не то сами слетят и трактор стянут. Одни сани, скажем, сюда смотрят, а другие на стяжках развернулись и в другой бок поглядывают. А им и глядеть особенно некуда: пропасть-то, она рядышком. Маневрируешь, стараешься, аж пот тебя на морозе прошибет. Нет, братцы, в гору идти против спуска — одно удовольствие…
— Да, вот так и ползли! — сказал Складчиков. — А, думаешь, в долине легче стало? Не тут-то было. Спустились мы с хребта, а внизу, батюшки мои родные, что только делается!.. В горах ветром снег повымело, а в долиночке он весь лежит целехонький. Куда ему отсюда деваться? Дороги все замело, ничего не разберешь. Зато раздолье. Езжай, куда хочешь. А вот куда? Под снегом-то и валуны, и замерзшие речки, и овраги — влететь легко, выбраться, понимаешь, труднее. А дорога исчезла — нет ее, скрылась, аминь! И солнца уже тоже нет, вот-вот ночка на землю спустится…
— Да, ребята тут говорили, что очень трудное положение, — сказала Паша, — только не знаю, что дальше было. Кто дорогу нашел?
— Так почему я и говорю про Петю! — восхищенно воскликнул Складчиков. — Ну, что за парень! Чистый следопыт! Постоял этак, подумал немного, посмотрел по сторонам, а потом говорит: «Шибко много снега мети, хитрый и злой старуха, однако ничего…» — и пошел. Он идет, Евгений Ильич с ним рядом, мы сзади по лыжне движемся. Час идем, второй, третий… куда? Неизвестно. Вижу, Евгений Ильич тревожится, но молчит, Петю не спрашивает. Да и то сказать — что толку спрашивать? Если верно ведет — выведет, а если заблудился — опять-таки ничего не поделаешь. Один раз только Петя остановился, щепотку снега поднял, по ветру пустил, вверх на выступ горы посмотрел. Я, признаться, тогда напугался. Ой, думаю, а вдруг он что-нибудь не так разобрал, не в ту сторону к ветру повернулся или не на ту гору взглянул. Что тогда будет? Хуже нет, когда в пути не уверен. Я, например, так считаю: человек всегда должен знать, куда и зачем идет… В общем, идем мы, идем, горы уже приближаются, а ничего непонятно. Того и гляди прямо в скалу врежемся. И вдруг, пожалуйста, — и долина кончилась, и дорога откуда-то появилась. Опять такая же горная тропа. Лишнего метра не проехали. Ну, скажешь, не молодец Петя?
— Значит, от природы это у парня, — сказал кто-то из трактористов.