— Так зачем же в окно-то прыгать? — спросила бабушка, посматривая на няню.
— Я встретила в саду какую-то женщину, она мне, бабуся, и сказала, что вы теперь в столовой, и указала мне на окно столовой… Ну, чтобы не обходить вокруг, я и влезла в окно… — объясняла Милочка. — Я дома часто в окно лазаю…
Бабушка молча посмотрела на Протасьевну и с укором покачала головой.
— Для меня ничего не значит влезть в окно… Я, бабуся, гимнастикой занимаюсь, — продолжала Милочка знакомить милую бабушку со всеми своими достоинствами и талантами. — Я в лодке плаваю со своею Лукрецией…
— Это что еще за Лукреция? — с недоумением прошептала бабушка, взглядывая на няню.
— А это, матушка-барыня, одна наша горничная девушка, Лукешка… Лукерья! — пояснила няня.
— Сама гребу… это ведь тоже — гимнастика! — продолжала Милочка. — Я по веревке лазаю, бабуся! Есть у меня гири, и я ими вот так размахиваю… так и так!..
В эту минуту в бабушкиной комнате что-то загремело и повалилось на пол.
— Это ничего, бабуся! Щеточка упала… — успокаивала Милочка.
— Господи помилуй! — вполголоса промолвила бабушка с сокрушенным видом и строго посмотрела на Протасьевну поверх очков. — Да что ж это такое? В цирк, в наездницы ее готовят, что ли? По веревкам лазает, гирями машет… Вот так барышня!